В наши дни гранитные набережные, сложные гидротехнические шлюзы и каскады водохранилищ делают Москву-реку абсолютно безопасной и управляемой. Современный человек привык воспринимать водную артерию города скорее как элемент благоустроенного пространства. Однако еще сто лет назад столичная гидросистема находилась в большей зависимости от сил природы. Весной 1926 года город пережил крупное стихийное бедствие, которое полностью парализовало жизнь молодой советской столицы и вынудило москвичей передвигаться по центральным улицам на лодках и конных повозках. Причиной масштабной природной катастрофы стало критическое совпадение нескольких факторов: аномальные зимние снегопады, резкий приход весеннего тепла и затяжные непрекращающиеся дожди. Промерзшая за зиму почва не могла впитывать влагу, из-за чего весь колоссальный объем талых вод устремился в речное русло. К 24 апреля 1926 года уровень воды поднялся на 7,3 метра. Стихия стремительно захлестнула низинные районы города, затопив Хамовники, Дорогомилово, Якиманку и Замоскворечье. Сохранившиеся в фондах Музея Москвы архивные снимки и стеклянные негативы фиксируют период, изменивший привычную жизнь города. Объективы репортеров запечатлели превратившиеся в каналы набережные, сооружение временных деревянных мостков для пешеходов и подтопленные ключевые узлы городской инфраструктуры. Визуальный ряд выставки находит прямое подтверждение в газетных хрониках тех дней. Репортажи «Вечерней Москвы» и «Рабочей Москвы» ежедневно освещали обстановку на затопленных улицах. Газеты подробно описывали, как у Бородинского моста и в Дорогомилове скапливались конные подводы, а передвижение по Кадашевской набережной и Якиманке было возможно исключительно на лодках. Особое внимание пресса уделяла борьбе за спасение инфраструктуры: в отчетах Моссовета отмечалось, что на Раушской набережной для защиты корпусов Московской государственной электростанции (МОГЭС) экстренно возводились щиты и дамбы. Корреспонденты также сетовали на огромные толпы любопытствующих горожан, которые плотно заполняли парапеты набережных и мосты, наблюдая за бушующим ледоходом у стен Кремля и порой мешая работе спасательных отрядов. Это наводнение стало одним из тех событий, которые предопределили коренной перелом в градостроительной политике Москвы и сформировали решения Генерального плана 1935 года. Масштаб разрушений доказал неэффективность временных защитных дамб и вынудил архитекторов перейти к радикальной модернизации инженерной инфраструктуры. Прибрежные зоны подверглись кардинальной перестройке: набережные значительно приподняли и одели в прочный гранит, извилистое русло реки частично спрямили для улучшения пропускной способности, а малые городские притоки начали массово заключать в подземные бетонные коллекторы. Апрельский потоп 1926 года стал началом конца эпохи опасного сосуществования города с водной стихией, дав старт превращению Москвы в защищенный мегаполис нового типа.